7/19 Января 1870 года, клипер «Всадник».

На рейде 80 судов дальнего плавания; из них купеческих под английским флагом 35 с 19000 тонн, Соединенных Штатов Америки 10 с 8500 т. северо-германских 15 с 6000, французских 7 с 2000 т., голландских 3 с 1000 т., австро-венгерских одно судно в 600 тонн, шведское одно в 300 тонн, русских тоже одно к 500 тонн — это пароход Курьер, принадлежащий г-ну Вольту и компании, в числе членов которой состоит наш неутомимый г. Филлипеус, ежегодно почти бывающий и в Петропавловске и в Петербурге. Подобно прошлому году, Курьер и нынче летом обошел порта Охотского моря с водкой, табаком, солью, сахаром, чаем, пряжей для сетей, одеждой и прочим необходимым добром, выменивая его на соболей и лисиц. Большое спасибо ему и за это, потому что оживляет почти брошенные тамошние пустыри наши.

Из военных судов в Юкагаме стоят теперь: английские 24-х пушечный броненосный фрегат Ocean, 17-ти пушечный корвет Pearl и 3 пушечная канонерская лодка Silvia, описное судно; Соединенных Штатов Америки: 8-ми пушечный корвет Oneida и 8 пушечный, обращенный из винтового в парусный, транспорт Idaho (после тайфуна); французские паровые лодки: 4-х пушечн. Flamme, 4-х пушечн. Lucifer и одно пушечн. Aspick, описное судно. При нас были еще в Юкагаме, но уже ушли в Китай, американский пароход Archelut и английский 7-ми пушечный корвет Zebra, капитан Троллоп, тот самый, что в разгар севастопольской войны, в час перемирия, доставил покойному адмиралу Истомину от адмирала Ляйонса кусок честера и взамен получил дикую козу.

Фрегат Ocean имеет четыре 8-ми дюймовые пушки, остальные же двадцать 7-ми дюймовые, все вуличской системы — из стальных стволов, скрепленных железными кольцами. У 7-ми дюймовых орудий станки деревянные с железными [21] платформами и компресорами струнной системы, а у 8-ми дюймовых и платформы и станки железные, компресор самодействующий Армстронга, тоже струнный с прибором Скотта. Броню Ocean носит 4 1/2 дюймовую, 1000 сил, водоизмещение 4040 тонн. Глядит Ocean легко, красиво и сила видна; это настоящий царь здешнего рейда, да и пожалуй всего Тихого Океана. На корвете Pearl 8-мь орудий 64 фунтовых нарезных, 8-мь восьмидюймовых гладких и одно 110 фунтовое на поворотной платформе, заряжающееся с казенной части. В числе орудий корвета Oneida есть одно гладкое 11-ти дюймовое орудие, на поворотной платформе. Как резвая противуположность фрегату Ocean, подле него стоит теперь лодка Aspick; водоизмещение ее 300 тонн более, — чем нашей шкуны «Восток», и тем не менее глядит она такою маленькою и мизерною, что невольно дивишься, как это суденышко обошло мыс Доброй Надежды и добралось до сих дальних мест. У Aspick палуба всего 3 фута от воды, а тоже носит на баке нарезное орудие в 16 сантиметров (6,3 д.) и имеет еще перед ним бронированный траверз; толщина плиты 10 сантиметров (3,9 дюйм.). Ежели не ошибаюсь, Aspick, вместе с тремя другими подобными же лодками, прибыла в Китай в 1867 году; офицеров, которые вели ее, нет уже здесь, по отзывам же ныне служащих выходит, что переход лодки Индейским океаном (через о-в Бурбон), был очень не комфортабельный, но тем не менее вполне благополучный и даже скорый: 4 1/2 месяца из Шербурга в Сайгон, благодаря, удобно выбранному времени. Лодка Aspick занималась все минувшее лето и осень описью внутреннего Японского моря рядом с английскою лодкою Silvia (В числе приспособлений, специально для описи, Silvia имеет между прочим обширную светлую рубку на верхней палубе собственно для черчения карт, паровой ватер на боканцах для промера и привод в донке для подъема судового дип-лотлиня. Последнее приспособление есть также и на Aspick. Хронометров на Silvia 12-ть.), именно узкостей, соединяющих плесы этого моря. Еще несколько усилий гидрографии и лабиринт островов Суво-Надо станет хорошо [22] известным. Впрочем и теперь уже пароходы, идущие из Юкагамы в Нагасаки и Шанхай, следуют обыкновенно этим морем зачастую даже и без лоцмана.

По весне Aspick снова пойдет в Суво-Надо продолжать свое полезное дело, Silvia же назначается, по-видимому, к описи северных берегов Матсмая, где англичане уже два года стараются отыскать русские аванпосты, выдвинутые будто бы для завладения этим островом, как они наивно то высказали в объявлении о гибели корвета Rattler у м. Сои в 1868 году, и продолжают высказывать внезапною осеннею посылкою лодки Cormorant в Лаперузов пролив и на о-в Кунашир. Так как наших на Матсмае англичанам найти невозможно, берега же этого острова, собственно северные, вовсе еще не описаны, а были лишь издали и то частию осмотрены в конце прошлого и в начале нынешнего столетия Лаперузом и Крузенштерном, отчего до сих пор еще значатся на картах неверно даже на десятки миль, то собственно такому назначению Silvia, ежели оно справедливо, можно разве только радоваться; желательно однако, чтобы и с нашей стороны назначено было судно для промера и морской описи Южного Сахалина (Топографическая съемка южной и средней части Сахалина по береговой черте от м. Погоби в Лимане Амура и до устья реки Невы или озера Тарайна в заливе Терпения на восточном берегу Сахалина — совершена уже офицерами, командированными для того в 1865-68 годах от военно-топографического отдела Восточного сибирского округа, именно, гг. Белкиным и Павловским; съемка эта мензульная, но без триангуляции; масштаб 1 верста в дюйме. Прошлою зимою я воспользовался этою съемкою для составления двух морских карт: Северной части Татарского пролива и Южного Сахалина, положил ее на астрономические пункты, какие имел случай определить на Сахалине и противоположной ему части манжурского берега. В карты эти введена были мною также и все прочие новейшие топографические и морские съемки, какие были мне известны тогда; но к сожалению, всех этих материалов еще очень недостаточно для надлежащей полноты выше поименованных двух морских карт, так что, ежели гидрографический департамент и удостоит их издания, то не иначе конечно, как карты, предварительно требующие дальнейшего многостороннего разработывания, особенно по части промеров, коих там очень мало.), иначе от Матсмая англичане перейдут к этому последнему острову, что, в виду действительно существующих там постов [23] наших, вряд ли может быть приятно для национального самолюбия и даже текущей политики нашей с Япониею, ежели принять во внимание то обстоятельство, что владение наше Южным Сахалином до сих пор еще фактически не признается японцами, которые, не далее как минувшею осенью, высадили на Сахалин несколько сот своих колонистов. В сообщении хакодатского губернатора нашему консулу причины этой колонизации, сколько мне известно, объяснены стремлением японского правительства удовлетворить желаниям переселенцев; но объявление это не выдерживает критики: в октябре слишком холодно переселяться в дикую местность да и цели нет, потому что рыбные ловли, ради которых японцы ездили до сих пор на Сахалин, начинаются весною и вовсе не требуют, чтобы рыбаки предварительно мерзли и голодали целых шесть месяцев; притом же переселение это слишком дорого обходится правительству для того, чтоб оно решилось на него только из за одного такого неестественного желания своих колонистов. В самом деле, из за безвременности переселения стоимость фрахта для парохода в тысячу тонн, была 500 долларов в сутки, так что американский пароход Yang Tsie за один рейс только из Юкагамы в Аниву и обратно получил круглую цифру в 20000 долларов, ничем серьезно не рискуя, так как стоимость парохода уплачивалась японцами, в случае, ежели бы пароход этот был потерян из за обстоятельств, от капитана независящих, как то значилось в контракте.

Кстати, одновременно с переселением японцев на Сахалин совершено было переселение их еще и на Матсмай на пароходах: японском Osaka, английском Falk и русском Курьер; число высадившихся было не менее тысячи; места высадки: на западном берегу в заливе Строгонова при речке Исикари, на северном берегу — в заливе Румянцева у м. Соя, а на восточном берегу — в гавани Неморо близ залива Измены, где Головнин был вероломно захвачен японцами в плен. [24]

Вот уже месяц почти, как клипер в Юкагаме; со всеми жителями рейда мы давно познакомились и ведем дружбу; наиболее же близкие друзья наши офицеры Соединенных Штатов Америки. По непременному желанию их клипер всею кают-компаниею обедал в новый год нового стиля на корвете Oneida; для встречи же нашего нового года все свободные американские офицеры собрались у нас на клипере. В обоих случаях спичам с пожеланием долголетия дружбе и взаимной приязни не было и конца. Известие о намерении нью-йоркских граждан поднести Государю Императору картину, изображающую адмирала Фаррагута, в морском бою при Мобиле, и речь нового посланника нашего в Соединенных Штатах, сказанная при представлении верительных грамот, и принесенные нам, только что полученные тогда №№ Голоса, а равно ответ президента Гранта были, между прочим, громко прочитаны и произвели большое впечатление; флаги же русский и американский соединенные вместе, равно как и изображение их на щите и фонарях, коими была освещена наша праздничная палатка, вызывали общий восторг в течение всего вечера. Уезжая на свои суда и не желая расставаться с этими фонарями «соединения», американцы забрали их с собою и, согласно общему желанию, порешено было снять фотографию всей группы русских и американских офицеров, что уже исполнено здешним фотографом г. Беато. Все это живо напоминает мне встречу корвета «Аскольд» с фрегатом Colorado и пароходом Frolic в 1865 году в Шербурге и корвета «Варяг» с американскими инженерами в 1865 году в Петропавловске: как тогда, так еще ранее того, в 1863 году в Америке и позднее в России, так и теперь ж 1870 г. встретились мы опять теми же друзьями. Очевидно, это не мимолетное проявление национальной приязни, вызванное временными внешними влияниями; приязнь эта коренится более глубоко в сердцах развитой части обоих народов из-за того, что при обоюдном сознании силы и великой будущности, интересы каждой стороны для торжества своего не требуют взаимного подавления. Русские и американцы на берегу или в море, [25] встречаясь между собою, видят друг в друге людей, которые не завидуют предстоящему которой либо стороне успеху, не помешают этому успеху, а напротив, при малейшем тожестве интересов, так еще и помогут ему. Это счастие, сошедшее к нам с неба; остается стараться быть достойными его, развиваться и богатеть, чтобы интересы наши скорее отождествлялись с интересами Соединенных Штатов и чтобы мы на самом деде заслуживали бы и по плечу была бы нам эта дружба образованного, могучего и великого народа, во истинну «искренно и наиболее других народов расположенного к России».

В последнему празднике нашем на новый год, кроме офицеров Соединенных Штатов, клипер имел гостями своими также и американских матросов. Вызванные из катеров на палубу, они приняли участие в пении и танцах наших матросов, а равно присутствовали при представлении глупейших трагикомедий (Царя Максимильяна, что садится на «свой великолепный трон, судить и рядить свой град Антоний и непокорного сына Адольфа».), которыми матросы наши, за неимением ничего лучшего, но все же мастерски и с несомненным талантом потешали себя, а с тем вместе, и всех нас перед наступлением нового года.

Только что упомянутые дорогие гости нового года были, впрочем, не первые гости наших матросов: они имели удовольствие принимать их и прежде по воскресеньям, когда в числе 5-10 человек отпускали их на клипер вместо берега; точно также как матросов клипера отпускали к ним.

За время пребывания нашего в Юкагаме с 8 (20) декабря погода стоит здесь отличная, правда по ночам и рано утром бывает холодно; но беда эта выкупается теплотою дня, ясностию неба и почти постоянными тихими ветрами и штилями, так что после мятелей и крепких WNW ветров, державших лед и снег на палубе клипера, почти ежедневно в течение трех последних недель стоянки нашей в Хакодате, стоянка наша здесь является нам чем то очень [26] хорошим. Вот средние выводы из метеорологического журнала за последние 20 дней декабря в Юкагаме.

Соответствующие же 20 дней ноября месяца в Хакодате дают следующие выводы:

Такая значительная разница в климате Хакодате и Юкагамы, в пользу последнего из них, объясняется шестиградусною разностию в широтах их, открытым положением Хакодате посреди обширного пролива, тогда как Юкагама расположена в глубине далеко вдавшегося закрытого залива; но более всего сравнительно близким положением Юкагамы от Куро-Сиво или теплого течения Тихого океана, главная струя которого, по выходе из Китайского моря через Вандименов пролив, в своем дальнейшем пути на ONO, омывает SO берега Нипона. На последнем переходе из Хакодате в Юкагаму клиперу несколько дней пришлось бороться с этим [27] течением, относившим его средним числом по 40 миль в сутки на OtN. Температура этого течения доходила тогда до 17° R, что после трехградусной температуры воды в последние дни стоянки нашей в Хакодате, резко чувствовалось всеми и на всем. В струю течения клипер вступил в широте 39° 30', долготе 143° к O от Гринича, в расстоянии 170 миль на SO от Хакодате, когда температура с 8° сразу перешла на 13° и потом быстро поднялось до 16°; вышел же клипер из теплого течения только со входом в канал Урага или в южную часть залива Едо, в расстоянии 30 миль от Юкагамы, когда температура сразу почти с 15 1/2° упала на 9 1/2°R. Так как переход клипера из Хакодате в Юкагаму с 1 по 8 декабря охватывает собою период времени как раз средний между периодами, метеорология коих приведена выше, то помещаю здесь средние и за этот промежуточный, хотя сравнительно и очень короткий, период времени.

Возвратимся к Юкагаме. Набережная из тесанного камня, чистые улицы, высокие двухэтажные дома, обшитые камнем, магазины с зеркальными стеклами, богатые загородные дома с окружающими их изящными садами, — все это глядит так хорошо, что, после многолетних странствий по нашим бедным постам манжурского берега и Сахалина, невольно любуешься этим возлюбленным дитятей дипломатии и торговли Европы и Америки с Япониею и на минуту чувствуешь себя [28] как будто опять в Европе. Юкагама еще совсем молодой город, ему и 11 лет нет, а между тем значение и сила его уже очень значительны. В конце 1866 года, ежели не ошибаюсь, он выгорел почти весь, но как феникс снова возродился из пепла и теперь уже разросся так, что стало тесно в отмежеванной ему полосе. Оригиналы японцы обвели полосу эту каналом, по-видимому силясь удержать этим каналом тех, кого не удержал и океан; вышло то, что должно было выйти: первоначальное значение канала не существует более — его перешагнули в 1868 году и теперь над нижним городом растет верхний город — те богатые загородные дома, о которых я упомянул выше. Число жителей Юкагамы, собственно европейцев и американцев, будет человек 800, а кроме того, до 1000 английских и французских солдат, по-видимому крепко расположившихся здесь; китайцев наберется тоже около тысячи; что же до японцев, то их очень много, они обхватили Юкагаму 1866 года с трех сторон и, составляя непосредственное продолжение ее в NW, соединяют ее с Канагавою почти сплошною линиею домов.

Правильное сообщение Юкагамы с Европою и Америкою установилось уже тремя пароходными линиями через Китай и прямо на Сан-Франциско. Это известная английская компания Peninsular and Oriental (P. & O.), французская Messageries Imperials (M. I.) и американская Pacific Mail Steam Ship или (P. M. S.). Пароходы компаний этих отправляются в месяц:

P. & O. два раза в Гонг-Конг и 1 раз в Шанхай.

M. I. один раз только в Гонг-Конг.

P. M. S. один раз в Гонг-Конг, три раза в Шанхай и 1 раз в Сан-Франциско.

В Гонг-Конг пароходы отправляются всего четыре раза, но из них только английские и французские пароходы перевозят почту в Европу, через Суэц; американская же компания подобной почты не принимает, а только то, что идет через Америку.

Причин этой исключительности хорошенько не знаю; но почти несомненно, что национальное соперничество играет в этом деле некоторую роль; а как относительно нас [29] русских это соперничество немыслимо, то весьма вероятно, что пароходы нашей черноморской компании нашли бы в американских здешних пароходах добрых союзников. Пароходы линии от Одессы до Николаевска на Амуре встречались бы в китайских портах с пароходами линии от Сан-Франциско в Юкагаму и взаимно передавали бы свою почту, пассажиров и грузы. Хорошая мысль, но сознаюсь слабая, при настоящем развитии нашего приморского края Восточной Сибири. Американские пароходы вывозят из Китая огромное число китайских переселенцев в Сан-Франциско, средним числом по 1000 на каждом пароходе; в последнее время стали вывозить также и китайских женщин; это может, служить примером для нас по отношению к вопросу о заселении Сахалина.

Но возвратимся к Юкагаме. Три американские парохода и один английский, держащие правильное сообщение Юкагамы с Шанхаем, заходят по пути в Хиого, точнее Кобе, порт Осаки и в Нагасаки, — с северными же портами, собственно с Хакодате, Юкагама имеет, хотя и не срочное, но тем не менее частое сообщение через частую посылку грузовых пароходов, которые даже и теперь совершают свои рейсы, не смотря на двенадцати градусные тамошние морозы. С Едо Юкагама имеет ежедневное правильное пароходное сообщение помощию американского и японского пароходов, а кроме того установлена линия дилижансов. Но этого мало. Между обоими городами протянута уже телеграфная проволока — чудо прогреса в Японии. Через год, два, будет железная дорога, на проведение которой от Едо до Осаки г. Лей, английский негоциант заключил концессию с японским правительством, которое гарантирует ему 5% с затраченного капитала; Гарантия эта обеспечивается таможенными доходами Юкагамы. Концессия эта есть самая свежая новость Японии и лучше всего говорит о том пути, которого теперешнее микадское правительство Японии намерено или принуждено держаться относительно иностранцев.

Годовой оборот Юкагамы простирается теперь до 70 миллионов рублей и все увеличивается, доставляя пищу для [30] деятельности четырем существующим теперь здесь банковым учреждениям. Главные предметы вывоза: шелк, яйца шелковичных червей и чай. Предметы ввоза: бумажные и шерстянные ткани оружие, морские суда, машины, железные изделия, хлопок, сахар и рис. Рисом здесь засеяны все долины, но тем не менее его не хватает и приходится прикупать в очень значительном количестве из Китая и Кохинхины.

Окрестности Юкагамы богаты хорошими видами и даже в настоящее время, зимою, чаруют своею зеленою растительностию: пихтами, бамбуковыми рощами, лавровыми деревьями различных пород и камелиями; последние теперь в полном цвету и встречаются за городом почти у каждой хижины. Вышина здешних камелий достигает до 3-4 сажень, толщина до 1 1/4 фута в диаметре, — настоящие деревья.

В смысле городских развлечений Юкагама представляет немного. Театр есть, но представления даются только заезжими артистами, коих теперь на лицо не имеется; в настоящее время только военная музыка тешит два раза в неделю, да иногда устраиваются гонки верхом, неизменно сопутствующие англичан всюду, куда они не заберутся. Охотникам в окрестностях Юкагамы плохая пожива; утки и бекасы есть, но мало, за ними ходят в болота только истинные любителя; диллетанты же удовлетворяются так называемыми paper hunts, состоящими в том, чтобы возможно скорее проскакать на коне, а в случае пешей охоты, то пробежать на своей паре по следу предварительно отправленного молодца, который, воображая себя преследующим зайца или лисицу — носится по полям и оврагам, посыпая путь свой бумажными обрезками. Однако, наиболее же обыденное, можно сказать, главное развлечение юкагамцев, как приезжающих, так и давно живущих, это хождение по японским лавкам, полным лакированных ящиков, бронз, черепаховых изделий, разных костяных и деревянных безделушек и прочих японских курьезов. Из лавок этих состоит целый квартал, главная улица которого так и носит название улицы Curious. Но все это годится еще за светло: с наступлением же сумерек, за малым развитием здесь семейной жизни, [31] публика сосредоточивается преимущественно в гостинницах, коих здесь множество, да еще в клубах; последних два: английский или клуб «Соединения» и немецкий. В немецком я был только раз на вокально-инструментальном концерте его членов — веселых, цветущих немцев; с английским же клубом более знаком и могу рекомендовать, как лучшее тихое убежище противу издержек и скуки отелей. В клубе этом, поддерживаемом преимущественно офицерами английской эскадры, можно найти хороший обед, четыре биллиарда, кегли и обширную библиотеку из периодических изданий Англии, а равно местных юкагамских газет, коих здесь выходит теперь три ежедневно, все на английском языке; с 1-го февраля ожидается, впрочем, выход еще и французской газеты, — она будет четвертая, значит. Вот какая благодать в городке с двумя-тремя тысячами европейцев и американцев, скученных на пространстве квадратной полуверсты. А у нас-то, в наших палестинах Приморского и Приамурского края! хоть бы один листок какой выходил, чтоб складывать в нем результаты опытности первых колонистов и своевременно заявлять потребности, успехи и неудачи нового края для коллективного выяснения их, без чего разрозненные наблюдения отдельных личностей остаются неразработанными и пропадают бесследно. И сколько добра погибло от этого, сколько может быть благих идей и намерений утрачено; а равно какая масса апатии находилась в этом бедном крае из-за невозможности вовремя и у места, так сказать, закрепить печатью слово, годное для завтрашнего листка, но не для газеты или журнала, издающихся за 12 тысяч верст, которые к тому же при самых благоприятных обстоятельствах можно прочесть не ранее как через 4 месяца. Года три тому назад издавалось в Николаевске «Восточное Поморье». Двух, трех тысяч рублей не хватало на продолжение издания и из за них-то пришлось прекратить этот единственный местный орган края, обнимающего своим протяжением пространство большее иного государства Европы.

Лейтенант Старицкий.

Текст воспроизведен по изданию: Письмо из Юкагамы // Морской сборник, № 5. 1870

© текст - Старицкий К. С. 1870
© сетевая версия - Тhietmar. 2021
© OCR - Иванов А. 2021
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Морской сборник. 1870

Спасибо команде vostlit.info за огромную работу по переводу и редактированию этих исторических документов! Это колоссальный труд волонтёров, включая ручную редактуру распознанных файлов. Источник: vostlit.info